Люстрация не то, чем она кажется. Как страны Восточной Европы разбирались со своим недавним прошлым

Это громкое слово — люстрация

После падения коммунизма в странах Восточной Европы их новые политики столкнулись с конкретным запросом общества — выстроить на обломках старого режима правовое государство, обеспечивающее права и неприкосновенность своих граждан по образцу классической либеральной демократии. Результаты сильно отличаются от государства к государству, и решающими факторами здесь становятся степень интеграции старых элит в новые и то, насколько гражданское общество осознает себя участником политического процесса.

Польша, Венгрия, Чехия, Словакия, Болгария, Румыния, страны экс‐Югославии и государства Балтии хоть и внимательно смотрят на опыт друг друга, каждая по‐своему отвечает на вопросы, связанные с правовой проработкой недавнего прошлого. Что делать с ответственными за репрессии? Как обращаться с исполнителями приказов? А с жертвами режима? Запрещать ли коммунистическую партию? А символы коммунизма? Открывать ли архивы спецслужб?

https://www.youtube.com/watch?v=ytpressru

Каждый из этих вопросов становится камнем преткновения и объектом ожесточенной политической борьбы — особенно острой, когда поднимается неизбежный вопрос о том, как избежать попадания во власть в обновленном государстве тех, на ком держался прежний режим. Вопрос о люстрации.

Люстрация в посткоммунистических странах Восточной Европы оказалась связана в первую очередь с выявлением тех, кто сотрудничал со спецслужбами, и последующим запретом для них занимать определенные должности (как правило, на государственной службе). При этом массово увольнять исполнителей — тех, например, кто работал в полиции или пограничной службе — не стали ни в одной из стран бывшего Восточного блока.

Принятые обновленными государствами люстрационные законы (Чехословакия, Латвия и Литва 1991, Болгария 1992, Венгрия 1994, Албания и Эстония 1995, Польша 1997, Сербия 2003) были тесно связаны с расстановкой политических сил в регионе и существенно отличаются по содержанию — к примеру, в Чехии люстрация затронула сотрудников государственных медиа, а в Болгарии — профессорский состав университетов.

С одной стороны, многие наблюдатели и исследователи сходятся в мнении о том, что наиболее успешно люстрационные законы были реализованы там, где номенклатуре и аппаратчикам не удалось в полной мере сохранить свое влияние во время переходного периода. Впрочем, со временем реальность становится несколько сложнее: даже в Чехии в итоге выходцы из коммунистической партии смогли выстроить полу‐олигархическую систему и стать опорой президента Милоша Земана.

С другой стороны, чем радикальнее люстрационное законодательство — тем проблематичнее оно с точки зрения международных обязательств, взятых на себя посткоммунистическими странами. Люстрации не раз становились предметом разбирательства в Европейском суде по правам человека и в большинстве случаев были признаны несовместимыми с Европейской конвенцией о защите прав человека. Критиковали люстрации и Евросоюз, и многочисленные международные организации, в том числе и ООН.

Любопытно, что ни один из текстов люстрационных законов не содержит самого термина «люстрация». Первый подобный закон в Восточной Европе был принят в Чехословакии в 1991 году с мало что говорящим о его содержании заголовком: «Закон, предписывающий определенные дополнительные необходимые предпосылки для занятия определенных выборных и назначаемых должностей в государственных органах и организациях».

Венгрия: люстрация‐лайт

Люстрация не то, чем она кажется. Как страны Восточной Европы разбирались со своим недавним прошлым

Как принимался закон о люстрации. Венгрия, где в начале 1980‐х победу во внутрипартийной борьбе одержали сторонники реформ, переходила к демократии не революционным, а эволюционным путем при сохранении преемственности политических элит. Организованный по польской модели «Круглый стол» заканчивается тем, что внесистемную оппозицию допускают к выборам и дают ей возможность стать частью элиты.

Венгерскую коммунистическую диктатуру — в сравнении с другими странами Восточного блока — в целом можно охарактеризовать как мягкую. Начиная с 1960‐х годов репрессии больше не угрожают жизни оппозиционеров. Система Яноша Кадара оставалась авторитарной, но делала ставку на деполитизацию жизни — в частности, для карьеры чиновника не нужен был даже партийный билет, а от населения требовалось лишь неучастие в оппозиционном движении.

В итоге ко времени падения режима гражданское общество не видело особой необходимости в возмездии, и  проработка прошлого начиналась скорее по инициативе сверху. Однако люстрации она касалась в меньшей степени: в первую очередь речь шла о реституции и компенсациях жертвам режима — причем так детально и последовательно этими вопросами не занималась ни одна другая посткоммунистическая страна Восточной Европы.

Люстрация в Венгрии практически не касается чиновников — хотя бы потому, что, во‐первых, «декоммунизация» сотрудников госсектора бы парализовала работу государства, а во‐вторых, должности функционеров среднего и нижнего уровня не казались обществу политическими.

И хотя в результате поэтапного перехода к демократии в Венгрии ликвидируют коммунистические спецслужбы, их сотрудники большей частью переходят на работу в заново созданные силовые структуры — и, что примечательно, в дальнейшем во время люстрационных процессов свидетельствуют против ими же завербованных политиков и интеллектуалов.

В итоге мишенью люстрации становятся в первую очередь высокопоставленные должностные лица и партийные аппаратчики. Уже в 1990 году парламент принимает закон, обязывающий этих политиков предъявить декларацию об имуществе, в которой необходимо доказать, что их собственность получена законно, а не в результате коррупционных схем или незаконных привилегий.

Кто подпадал под его действие. После долгих споров с Конституционным судом закон определил такой круг лиц: депутаты парламента, президент, члены правительства, государственные секретари, руководство Национального банка и антимонопольной службы, судьи, прокуроры, руководители и сотрудники государственных СМИ, а также люди, ответственные за редакционную политику в частных медиа.

Люстрация не то, чем она кажется. Как страны Восточной Европы разбирались со своим недавним прошлым

Как работал этот закон. Специально сформированная люстрационная комиссия по собственной инициативе заводила расследования, которые на основе архивов спецслужб (и, при необходимости, допросов бывших агентов политической полиции) должны были выявить, сотрудничали ли подозреваемые с так называемым «третьим отделением третьего отделения» Министерства внутренних дел, которое занималось политическим сыском.

Люстрации подлежали те, кто принимал на себя письменные обязательства о сотрудничестве со спецслужбами, составлял отчеты или доносы, а также получал от политической полиции любую материальную выгоду. Если такой факт был выявлен, у человека оставалась возможность уйти в отставку по собственному желанию. В противном случае его дело в течение 30 дней публиковалось в официальной правительственной газете Magyar Közlöny («Венгерская газета»).

Никаких других правовых последствий или увольнений за этим не следовало. В этом и заключалась основная цель люстрационного законодательства в Венгрии — граждане должны знать, кто управляет страной и общественным мнением.

Сколько человек прошли люстрацию. Несмотря на более чем скромный состав — на пять судей, выбранных парламентом и прошедших люстрационную проверку, приходилось всего по одному секретарю и архивному специалисту — комиссии удалось в довольно короткие сроки последовательно пройтись по всем выделенным в законе группам.

Впрочем, без неловкостей не обошлось: еще до начала работы комиссии стало известно, что как минимум двое судей, которые формально удовлетворяли всем требованиям закона, оказались скомпрометированы участием в показательных процессах над антикоммунистической оппозицией в 1950‐х; им пришлось сложить полномочия.

Количество людей, прошедших через люстрации в Венгрии, не поддается точной оценке: при отрицательном итоге расследования или своевременной отставке обвиняемого акты остаются закрытыми. В то время немногочисленные предложения опубликовать поименные списки списков наталкиваются на сопротивление Конституционного суда.

alt

В целом же в венгерском обществе сохраняется высокий уровень толерантности к политикам и интеллектуалам, о которых становится известно, что они сотрудничали с политической полицией. Сомнительное прошлое не мешает выиграть выборы и занять пост премьер‐министра страны ни Дьюле Хорну (1994‐1998), ни Петеру Медьеши (2002‐2004).

https://www.youtube.com/watch?v=upload

Люстрация сегодня. Действие венгерского закона о люстрации закончилось в 2005 году — ему на смену пришел закон, открывающий архивы спецслужб для исторических исследований. Благодаря ему историки выяснили, что известный кинорежиссер и оскаровский лауреат Иштван Сабо долгое время работал информатором политической полиции.

Польша: люстрация и политическая борьба

Как принимался закон о люстрации. Переход от коммунизма к парламентской демократии происходит в Польше по итогам так называемого «Круглого стола» — переговоров о будущем страны между профсоюзным движением и членами политбюро в первой половине 1989 года, которые приводят к началу конституционных преобразований.

Такой мирный процесс передачи власти, казалось бы, должен был определить и характер правовой проработки прошлого — однако именно в Польше вопросы реституции, компенсаций жертвам режима, запрета коммунистической символики и, безусловно, люстрации сразу же становятся инструментом политической борьбы. Каждая смена правительства с новой силой возобновляет дискуссии о персональной ответственности за преступления коммунизма.

При этом в правовой системе Польши до сих пор отсутствует закон, который бы формально объявлял проект коммунистического общества закрытым и налагал бы на государство обязательства о каких бы то ни было компенсациях жертвам режима. Только в 1998 году Сенат своим указом объявил незаконными и утратившими юридическую силу отдельные правовые нормы, вступившие в силу с 1944 по 1989 год и по большей части касавшиеся прав и свобод граждан.

alt

В отличие от Чехословакии и Венгрии, Служба безопасности МВД — польская политическая спецслужба во времена коммунизма — имела гораздо больше влияния и, пожалуй, в большей степени напоминала КГБ методами своей работы и развитым репрессивным аппаратом. Разрешения на заграничные поездки, карьерный рост, доступ к высшему образованию и другим привилегиям — все эти вопросы решались в Службе безопасности, которая к 1970‐м годам создала широкую сеть информантов, инфильтрированных во все слои общества.

Уже в 1992 году польский Сейм — нижняя палата парламента — обязал министра внутренних дел предоставить ему архивную информацию о государственных служащих (на уровне правительств регионов), сенаторах и депутатах Сейма, а также судьях, прокурорах и адвокатах, которые с 1945 по 1990 год были информаторами Службы безопасности или в любом другом виде сотрудничали со спецслужбами.

В итоге был опубликован так называемый «список Мацеревича», названный по имени занимавшего тогда пост главы МВД Антония Мацеревича, спровоцировавший политический кризис и отставку правительства: согласно архивным данным, многие известные политики из «Солидарности» вплоть до падения режима сотрудничали со Службой безопасности.

Пришедшее к власти в Польше правительство Союза демократических левых сил, во многом состоявшее из бывших коммунистов, последовательно уклоняется от принятия люстрационных законов. Только в 1997 году депутатам удается провести первый такой закон через парламент — он обязал подписывать люстрационную декларацию тех, кто занимает определенные выборные и назначаемые должности.

Кто подпадал под его действие. Круг подлежащих люстрации был немного шире, чем, например, в Чехословакии или Венгрии: так, он включал в себя не только профессорский состав университетов, но и всю администрацию высших учебных учреждений и всех надзорных инстанций, связанных с образованием. И не только главных редакторов государственных СМИ, но и членов советов директоров, руководители отделов и руководство региональных точек теле- и радиовещания.

Как работал этот закон. В люстрационной декларации было необходимо указать все факты и характер сотрудничества со Службой безопасности и еще десятком учреждений, которые так или иначе участвовали в преследованиях поляков во времена коммунизма. Положительная декларация сама по себе не вела ни к каким правовым последствиям — только к публикации данных в правительственной газете.

alt

Польша создает специальный люстрационный суд в Варшаве и должность уполномоченного общественного интереса (он же люстрационный прокурор). Последний должен представлять на закрытых процессах гражданское общество и при малейших сомнениях в достоверности информации проводить независимое расследование — уполномоченному был предоставлен неограниченный допуск во все архивы госбезопасности. Решение люстрационного суда можно было оспорить во второй инстанции.

Сколько человек прошли через люстрацию. К 1999 году через процедуру люстрации в Польше прошли около 23 000 человек, по разным оценкам, около 2% всех деклараций были положительными — хотя точная статистика так и не была опубликована.

Люстрация сегодня. Предусмотренный законом о люстрации 1997 года механизм был основан на прочном политическом компромиссе между представителями новой и старой элиты. Тем не менее люстрация довольно быстро оказывается в центре скандалов — так, в 2004 году журналист Бранислав Вильштейн получил доступ в прежде закрытые архивы спецслужб, которые передаются в специально учрежденный Институт национальной памяти.

Для создания своего списка Вильштейн обратился к не самым надежным источникам — он включил в него не только подтвержденных информантов госбезопасности, но и тех, кого сотрудники исторической комиссии по ряду признаков отнесли к числу людей, которые, возможно, могли сотрудничать со спецслужбами.  

Но очередной политический скандал было уже не остановить — в 2005 году требование более жесткого преследования сотрудничавших с госбезопасностью становится ведущей темой предвыборной кампании консервативной партии «Право и Справедливость» братьев Качиньских, которой удается добиться большинства голосов.

alt

Уже в следующем году новая власть ужесточает люстрационное законодательство. Если по прежнему закону подозреваемые в сотрудничестве с органами госбезопасности могли рассчитывать на оправдательное решение при условии, что между 1945 и 1989 годом существовал какой‐либо закон, обязывающий их контактировать со Службой безопасности, то теперь это положение было отменено.

Более того, «Право и Справедливость» вступает в открытый конфликт с Конституционным судом, требуя распространить действие закона на главных редакторов и журналистов каждого польского медиа, весь научный персонал в университетах, директоров частных школ, налоговых аудиторов, судебных приставов и тренеров в профессиональном спорте. Несмотря на громкие обвинения в предательстве национальных интересов, суд признает эти положения противоречащими принципам правового государства.

https://www.youtube.com/watch?v=HJak_wgtGgE

И все же Конституционный суд признал законным положение, которое обязывает всех пройти люстрацию по второму разу. Теперь полномочия переходят прокурорам Института национальной памяти, которые обязаны проверять на достоверность все без исключения люстрационные декларации. Польский закон о люстрации от 2006 года до сих пор действует — однако Институт национальной памяти не публикует статистику, ссылаясь на защиту персональных данных.

Оцените автора
Polem-Travel.ru